Travel to France on my own + Canelés du Bordeaux

Во что я ввязываюсь. Это была одна из мыслей за пару часов до отъезда в путешествие по Франции on my own. Первый раз в жизни перелетать/переезжать сотни и вышагивать десятки километров в незнакомых городах наедине с самой собой. Стоит сказать, это не совсем так – со мной были еще «Уорхолловские 60-е» и «Сьюзан Зонтаг. Полный текст интервью для Rolling Stone». Вот так, с Энди и Сьюзан мы вылетели в Париж.

Я не ставлю целью сделать из этого текста путевые заметки, совсем нет,  не сказать, чтобы я сама любила такое читать, только ради полезной информации, да и то по принуждению.

Это был опыт, один из самых важных для меня за последние пару лет. Не просто многие дни и часы быть в компании одного своего сознания и мыслей  – к этому мне не нужно привыкать, я из тех немногих, по моему опыту, людей, которым не скучно с самим собой и нет надобности вынуждать кого-либо развлекать себя. (Обсуждение новых идей и соображений совершенно другое дело – это способ задействовать свой разум и пустить в оборот ход мыслей, это как раз то, к чему я неизменно стремлюсь).

«Я знаю, что мне страшна пассивность (и зависимость). Использование собственного разума делает меня деятельной (автономной). Это благо.»

Сьюзан Зонтаг

Сьюзан, она всегда находит отклик во мне, почти в каждой своей фразе – сказанной или написанной (именно поэтому 2,45 часа перелета обратно домой показались мне отрезком времени куда короче, а беспрерывно болтающая рядом француженка нисколько не тревожила мое погружение в интервью Джонатану Котту).

«Использование собственного разума» на полную мощность – это главное достижение этого путешествия, казалось бы. Не в смысле активной деятельности мозга как таковой, а в том, что ты отвечаешь только за себя, и никто другой не решит твои проблемы – не проложит путь с одного конца Нормандии до другого, не придумает, как обходиться без единого намека на полотенце в парижской квартире в течении четырех дней, и не поможет тебе за 15 минут успеть уговорить незнакомую французскую девушку помочь разобраться, что делать, если твоя линия метро закрыта, ты не знаешь, что делать, и до поезда в аэропорт осталось 15 минут, а ты до сих пор не пойми где.  Это благо. Это способ ощутить свою силу духа, оценить свои способности и, главное для меня, ощутить полную и безмерную свободу. Для меня счастье состоит в том, чтобы без оглядки на кого-либо кроме себя гулять пешком по 20 километров в день, самой решать, буду ли я обедать наедине с луковым супом и вином в бистро или сидя на траве под собором с сэндвичем в руке, или же не буду обедать вовсе; без угрызений совести провести в Лувре всего 1,5 часа (потому что невозможно для моего морального стабильного состояния постоянно огибать ужасающие толпы туристов, ставящие целью всей своей жизни сфотографироваться на фоне Моны Лизы), зато беспробудно провести 4 великолепных часа в музее Помпиду наедине с картинами Баския и Ротко.

Хочу внести ясность – я обожаю поездки, проведенные вместе со всей нашей большой семьей, или только с нашей прекрасной частью «сестер и братьев», и, конечно же, когда мы с Лизой влюбляемся вдвоем в Амстердам или очередной итальянский город. К счастью, я не считаю себя настолько узколобым или ограниченным человеком, чтобы любить только что-то одно из этого – со всеми или одной. Но путешествие одной это опыт, повторюсь, очень важный для такого интровертного и постоянного погруженного в свои мысли человека.

Для кого-то этот вариант не подходит вовсе, но для себя я поняла одну вещь – нет таких мест, куда лучше ехать только вдвоем. Зато есть места, куда лучше ехать одному (мое сугубо личное и не желаемое быть оспоренным мнение). Долгие прогулки по холмам Этреты, в абсолютном умиротворении с собой, когда от увиденного у края утеса вида набираешь поглубже воздуха, чтобы не потерять равновесия от красоты, от силы того, простор какой невероятной силы открывается перед тобой.  Я собираюсь вернуться туда. Возможно, не одна. И я убеждена, что Этрета покорит меня опять, и я полюблю это место еще сильнее, но я не откажусь от того чувства счастья, которое ощутила там в одиночестве.

«Это мое правило, оно состоит из трех частей: (1) никогда не жаловаться на ситуацию, пока она длиться; (2) если ты не можешь поверить, что это происходит, сделай вид, что это фильм; и (3) когда это кончится, найди кого-нибудь, кого можно в этом обвинить, и не давай ему забыть об этом.

Энди Уорхолл

Энди, которого я стала безмерно любить только после того, как прочитала его дневники и, затем, все написанные им книги (неизменно в соавторстве с Пэт Хэккет), написал эту мысль в своей книге «от А к Б и наоборот», а прочитала я ее, опять же, в одной из поездок, пока мы с Лизой ждали самолет в Вену из Дюссельдорфа. Поначалу я просто желала, чтобы мне эта фраза даже не вспомнилась, чтобы все прошло гладко и без каких-либо эксцессов. Но потом я осознала, что это тоже благо – когда ты единственный возможный человек, которого ты, по методу Энди, можешь обвинить в случившимся и не давать ему забыть об этом. Я бы сказала, это выбор самый верный из всех для любых ситуаций.

Может показаться, что я это пишу с очень серьезным видом (по большей части так оно и есть, но эта серьезность на моем лице почти в любых ситуациях, а чаще всего ее принимают за грусть, но спешу заверить вас, что это не так), но на самом деле в это время у меня беспрерывно перед глазами то Руанское туманное утро, когда я научилась правильно есть круассан – разрезать, масла туда и джема, и прямиком в кофе. Это может показаться странным, это может вызвать подозрительные взгляды окружающих – но это стоит того, так же как и проводить время наедине с собой. Ешьте больше круассанов, не стесняйтесь масляных разводов в кофе и не смущаясь разглядывайте окружающих в кафе – еще одно приобретение за время поездки – это куда интереснее, чем изображать невероятную занятость и погруженность в телефон. Поверьте, никому нет дела, чем вы заняты наедине со своей чашкой флэт-уайта.

Можете начать с малого - приготовить Canelés du Bordeaux. Если честно, не съездив в Нормандию, я бы вряд ли рискнула бы их готовить, потому что казалось - неимоверно сложно и велик риск, что не получится (прямо как с поездкой). Но - не сложно, прекрасно и всё получится. 

Canelés du Bordeaux 

Ингредиенты :

• 750 мл молока
• 70 г масла (от 82% жирности и выше - я брала 84%) 
• 1-2 стручка ванили
• 100 г желтков (примерно 5 яиц)
• 375 г сахара 
• 75 г темного рома 
• 225 г муки
• 4 г соли 

Сразу важное - нужны формочки для канеле и терпение. Я уже готовилась покупать медные классические формочки, но как оказалось - они используются в основном только для конвектомата, поэтому тратить на них деньги не нужно более чем совсем. Силиконовая форма на 18 канеле отлично прошла испытание 4-мя порциями канеле и 230 градусами в духовке. 

Про масло тоже важно знать, что все что меньше 82% лучше не использовать. 

Ванильные стручки можно заменить на ванильный экстракт (пожалуйста, только не на ванилин), но тогда на поверхности не будет видно этих прекрасных черных точек от ванильных семян. 

Начинаем. Разрезаем ванильный стручок (или стручки, зависит от насыщенности аромата) и достаем острием ножа семена. В кастрюльку вливаем молоко и нарезанное кубиками масло, туда же семена ванили и стручки. На среднем огне варим, помешивая, пока масло полностью не растает в молоке. Выключаем огонь, накрываем крышкой и оставляем на плите, чтобы не сильно остыло, пока мы делаем остальные телодвижения. 

В чашу миксера добавляем желтки, сахар, ром и соль. Я сразу же туда сыпала и муку, но есть у меня подозрения, что лучше не спешить и сначала взбить вместе вышеперечисленные ингредиенты, а потом уже потихоньку досыпать муку. 

Молоко процедить через ситце, чтобы ванильные стручки не мешали.

Продолжаем замешивать тесто в миксере и тонкой струйкой вливаем туда теплое молоко. Продолжаем довольно уверенно все это взбивать еще минуты 2. Тесто готово, но (и это "но" размером с Гайд парк) его нужно выдержать. Хотя бы пару часов под пленкой в холодильнике. В идеале - часов 12, но не больше 3-х дней. Первую порцию я начала выпекать через 3 часа, последнюю - через 24 часа. Не то чтобы я заметила значительные отличия, но нужно пробовать, все таки с каждой новой порцией они становились все лучше. 

Далее достаем отдохнувшее тесто из холодильника и тщательно перемешиваем его еще раз венчиком, потому что масло уйдет все наверх, а семена ванили - вниз. 

Разогреваем духовку на 220-230 С. 

Затем разливаем по формочкам. Первую партию я наполняла на 3/4, но они вышли маленькими, так что потом я уже наполняла формочки "по плешку". Но лучше сделайте пару пробных, чтобы понять, как они ведут себя в вашей духовке. 

Выпекаем 10 минут и затем уменьшаем температуру до 200 градусов, и продолжаем выпекать еще минут 50. Они должны быть сильно "подпаленными" снизу, поэтому не торопитесь и "бледными" не доставайте. На фотографиях все видно, так что не волнуйтесь, всё получится. Дайте немного им остыть, как мне кажется, у остывших более насыщенный вкус. Всё, bon appétit! 

Layers of the otherness + 2 quick pies

Как же это объяснить. Как описать этот процесс постоянного и изматывающего балансирования между "Не хочу никого обидеть." и "Это моя жизнь, я буду поступать так, чтобы быть счастливой и умиротворенной". Можно подумать, что я говорю о том, чтобы сбежать в Финикс, штат Аризона, на старом олдсмобиле и стать прожигательницей жизни. Нет, это просто описание нашего отношения к коллективным празднествам.

Скорее всего, это оттого, что нас всегда было двое, и мы всегда могли управлять своим досугом как вздумается, особо не считаясь с общепринятыми развлечениями. До сих пор одним из любимых летних развлечений для нас является пойти вдвоем через поле или взобраться на холм рядом с заброшенной дачей и валяться с книгами. И это все неизбежно ведет к тому, что и так называемые "важные" события в жизни мы организовываем по-своему.
Мы не были ни на школьном выпускном, ни на университетском. Предполагаю, что это могло кого-нибудь задеть – ярко выраженное отступление от нормы всегда вызывает неприятие. Но дело в том, что это не было ни открытым протестом, ни игнорированием правил. Просто мы хотели проводить эти дни так, как мы себе представляли. Для нас и в тот, и в другой раз семья была важнее пьяных забегов в уборную и дискотеки в школьной столовой. Для меня эти дни останутся одними из первых предпринятых действий по управлению своей жизнью, событиями, выстроенными по своему сценарию. (Стоит ли говорить, что с тех пор мы все важные и не очень события выстраиваем так, как вздумается нашему рассудку и очень от этого счастливы.)

Отличия, я всегда ищу их в других. Даже правильнее называть это слоями, гранями. Чем больше их в собеседнике, тем сложнее оторваться от разговора, от копания вглубь, от собственного восхищенного созерцания. Поэтому я, мы с Лизой, никогда не стремились быть со всеми. Развивать в себе отличия – значит развиваться в целом.
Это не значит быть самому по себе, нет. Просто в большой компании мне всегда в разы интереснее сидеть с интересным человеком на ступеньках лестницы вечер напролет и подпитываться интересными разговорами и новыми гранями собеседника, чем быть в гуще разговоров о том, как кто съездил в отпуск. Тогда я не замечаю ни того, что на ногах не осталось живого места от укусов комаров, ни того, что ты говоришь с совершенного новым для тебя человеком о том, о чем вряд ли бы заговорил с кем-либо.

Но все же самое главное не в том, чтобы отличаться ради самого факта отличия. Суть в том, что чем больше отличий в каждом, тем меньше будет неприятия со стороны людей. Это так просто, но обратила внимание на это я только примерно месяц назад, когда читала дневники Ролана Барта. Эта фраза, сказанная даже не им, ударила током и оставила сидеть "в ступоре самозабвения".

"... немного отличия ведёт к расизму. А много отличий неизбежно удаляют от него. Сколько ни стремись к равенству, демократии, массовому обществу – все эти усилия не позволят изгнать "минимальное отличие", зачаток расовой нетерпимости. Нет, следует неустанно стремиться к множественности, к утончению оттенков."

                                                                                            из книги "Ролан Барт о Ролане Барте"

К утончению оттенков. Вот что это. Это можно заметить по тому, как легко находиться в компании людей искусства, которых обыватели называют фриками. Там нет места обвинению, неприятию. Каждый настолько отличается от другого, что это не воспринимается как отличие, это воспринимается как естественное состояние. Или, например, как сказала Фран Лебовиц - цвет кожи это не отличие. Дальше можно бесконечно продолжить – религия это не отличие. Возраст – не отличие. Выбор, кого любить и с кем заниматься сексом – не отличие. Отличие – это развитость твоего ума и многогранность личности. Вот этот отличие.

И чем больше будет оттенков в каждом, тем меньше в конечном счете будет расширенных от удивления глаз и неловких пауз в разговорах. Как легко. Как безумно тяжело.

Сказав важное, можно плавно съехать в рецепты, которые, по необъяснимой мне самой причине, все еще присутствуют в нашем блоге. Может, это такая приманка, скорее всего. Но все же я не могла оставить без внимания два чудных пирога – вишневый пирог и пирог с персиками и голубикой. С первым связаны самые нежные летние воспоминания – лет 8 назад мы насобирали в чужом саду (по приглашению) столько вишни, что том наш ежедневный рацион состоял из такого быстро-пирога. Какое это было счастье – возвращаться пыльным и уставшим под летним вечерним солнцем и знать, что дома тебя ждет этот безумно вкусный пирог и новая серия Доктора Хауса.
А со вторым быстро-пирогом не связано никаких воспоминаний кроме того, что первый раз я его готовила вчера для чудесного летнего вечера в интересной компании, и разлетелся он минут за пять. Так что не бойтесь – телодвижений всего ничего, зато создадите себе прекрасное летнее воспоминание о летнем вечере в компании с пирогом :)

Cherry Pie

Ингредиенты :

• 2 ст. муки
• 1 кг вишни 
• 2 ст. сахара
• 6 яиц
• 2 ст. ложки корицы
• 1 ч. л. соды 

Духовку разогреть до 180 С. Вишню отделить от косточек. Форму для выпечки выложить пекарской бумагой. Вишню уложить слоем на дно формы.
Все остальные ингредиенты смешать до однородного состояния (тесто должно быть жидковатым). Залить тесто поверх вишни, выпекать до золотистой корочки. Проверить готовность зубочисткой – она должна быть сухой, после того, как вы воткнули ее в середину пирога.

Peach and Blueberry Pie with Greek Yogurt 

Ингредиенты :

• 1,5 ст. муки
• 2 персика
• 1 ст. сахара + 1 ст. л. 
• 2 яйца (у меня было в наличии всего 1 яйцо, второе я заменила 1 маленьким бананом, размятым вилкой)
• 2 ч. ложки ванильного экстракта или ликера 
• 1 ч. л разрыхлителя
• 1/2 ч.л. соды
• 1/2 ст. греческого йогурта 
• 60 г размягченного сливочного масла 

Духовку разогреть до 190-200 градусов. Миксером взбить минуты 2-4 масло, стакан сахара, яйца и ванильный экстракт. Далее добавить туда греческий йогурт и взбить еще минуту. В отдельно миске смешать все сухие ингредиенты. Не выключая миксера добавить эту сухую смесь, выместить до однородного состояния - не долго! 

Форму для выпечки выстелить пекарской бумагой. Вылить тесто на дно формы и разровнять. Персики нарезать дольками и выложить аккуратно поверх теста. Голубику распределить между дольками персика. В духовку примерно на час, пока не не образуется золотиста корочка и пока пирог не пропекается внутри – проверяйте зубочисткой, как и в предыдущем рецепте. 

Ура, теперь бегите печь быстро-пироги!

Owls ( and People ) are not what they seem + Soda-Bread with Chocolate & Pepper

Просмотрев одним летом весь цикл выпусков фильма Стивена Фрая про биполярное расстройство, я точно знаю, что его у меня нет. И пока точно не уверена, рада ли я этому. «Мне необходимо доказательство того, что я и так чувствую. Что со мной что-то не так.»

Эта фраза всплыла в разговоре, когда мы обсуждали статью об аутизме и синдроме Аспергера. Эту статью я прочитала через год после того, как впервые  узнала о нём, а узнав, незамедлительно прошла тест на него. Аспергер если у меня и есть, то только начальный, но суть не в этом.  Суть в том, что, так или иначе, я постоянно ищу доказательство того, что что-то во мне отходит от нормы – поскольку люди вокруг выглядят очень даже нормальными и ты, со всеми своими внутренними противоречиями, страхами, паранойей, пытаешься понять, в чём твоя проблема.

Затем в какой-то момент ты слышишь те же страхи и опасения от близкого человека, сказанные во время разговора, достигшего нужной глубины доверия, чтобы, после тишины, во время которой собираешься с силами, с усилием и тщательностью отчеканить слово за слово.  Это довольно легко предугадываемая правда, но она врезается в тебя как поезд – что кто-то внутри так же может чувствовать надломленность, страх и неуверенность, внешне выглядя абсолютно счастливым и беспечным.

В том, что в жизни людей могут быть несчастливые периоды, нет ничего необычного, и я говорю не об этом. Как раз такие моменты весьма однозначны и имеют какой-то срок – ты несчастен из-за этого и из-за этого, всё предельно ясно и линейно, но скоро всё пройдёт. Беспокойство вызывают моменты, когда беспокоиться не из-за чего. И быть несчастным тоже. Но тем не менее.

“Many people think an artist live “the sweet life”. I can only speak for myself and yes, my life is very sweet, and I am happy… for the most part. I’m a black sheep. I disconnect myself from the world for weeks. I feel such a desperation and loneliness in these periods that I wonder if it will ever end.”

                                        - Christiane Spangsberg

Это слова одной американской художницы, которые я прочитала днём раньше. До этого я видела только её картины, которыми восхищалась, и не особо задумывалась о её личности. Среди всего bullshit, который ты видишь в интернете, среди всех попыток показать свою жизнь как единственно идеальную, безоблачную и натужно счастливую, это было довольно сильным, хоть и коротким, откровением, которое врезалось в память.

И, если приглядеться – пристально и к людям, которые ценят откровенность  и неприкрытость – то можно увидеть, что, постепенно, люди начинают говорить об этом. Не боятся этого. Не боятся действительно открыться. Точно так же, как люди – и женщины, и мужчины– перестают бояться показать свою внешность такой, какая она есть, со всеми несовершенствами – так же люди начинают говорить о своём внутреннем несовершенстве, психологическом и эмоциональном. Постепенно – хотя и очень медленно – но это начинает немного сдвигать общее поклонение идеальному и совершенному, искусственному и до нелепого безупречному. Чему я бесконечно счастлива.

                                                                                                ***

Вчера, находясь в состоянии всё той же прокрастинации и апатии, я вяло пыталась найти, что приготовить. Потому что надо и потому что давно не. Эти поиски только ещё больше ввели меня в уныние, поэтому , отбросив всё в сторону, я просто пошла спать, в 3 часа дня. Это ещё одно доказательство, что, если не хочешь что-то делать, то лучше не делай. Ну с известными условиями, но всё же. Что принесло свои плоды, потому что, проснувшись, я, сонно листая инстаграм, увидела, как плетут косичку или венок, не знаю, из теста. «И я так хочу», так что я сразу же встала и пошла на кухню.

Soda-Bread with Dark Chocolate & Pepper

Ингредиенты :

• 1 яйцо
• 1 ст. л. молока
• 500 г. муки
• 1 ч. л. соды
• 2 ст. л. сахара
• 1 ч. л. ванильного экстракта
• 75 г. горького шоколада ( 75 - 85 % )
• щепотка чёрного перца
• щепотка соли
• 300 мл. пахты

Рецепт : 

1. Смешать яйцо, молоко и ванильный экстракт в маленькой миске. Отдельно смешать муку и соду, затем всыпать туда нарезанный шоколад, перец, соль и сахар. Тщательно перемешать.

2. Влить в муку яичную смесь, тщательно перемешать. Затем влить пахту и размешать до однородности.

3. Выложить тесто на присыпанную мукой поверхность и замесить - недолго, секунд 30. Затем разделить тесто на 6 частей и из каждой скатать "колбаску". Затем сплести "косичку", как показано на фотографиях - а в целом, никакой системы нет, плетите как хотите.

4. Выпекать в разогретой до 200 градусов духовке 40-45 минут. Подавать разогретым и с маслом.

Learning to say no + Amsterdam's Cookies with nuts

Как это было раньше – первые проблески солнца в марте, и ты уже полон сил и, расправив плечи и нацепив это целеустремленное и в то же время блаженное выражение лица, отправляешься на кухню, погружаешься с головой в приготовление чего-нибудь значительного и символично "весеннего", а затем воодушевленно пишешь в блог. Не в этот раз.

Точнее, с кухней и готовкой все вышло как и положено, солнце светило, музыка играла, чувство оживления и обновления пульсировало в голове. Но когда дело дошло то того, о чем писать, стало понятно, что за эту зиму что-то сильно изменилось внутри. И это прекрасно.
Постепенно отдаляясь от первоначального замысла, мы уже долгое время предаем гораздо большее значение тому, о чем мы пишем, чем тому, что мы готовим. Рецепты остаются, потому что это все равно часть нашей жизни, но это скорее свое рода дополнение, "развлекательная часть" для тех, кто преодолел порой довольно серьезный текст, не имеющий отношение к тому образу, который окружает тебя, когда ты пишешь в блоге с пометкой food.

Поэтому пару недель назад, когда я первый раз собралась выйти из спячки, я просто застыла в ступоре у экрана, понимая, что я не хочу писать о том, что было бы ожидаемо, что было бы радостно принято, что было бы слишком просто для того изменения, которое произошло внутри. Она перманентное, конечно, и это можно заметить по всем нашим текстам. И для нас это самое лучшее, то, чего мы непрерывно добиваемся – это постоянное изменение и развитие внутренней структуры, хотя порой оно заставляет тебя принимать сложные решения.
Но это наше решение, писать о глубоко личном, о том, что внутри, оно соседствует с некоторым страхом и напряжением, не будет ли это слишком. Надо признаться и в том, что, конечно, мы пишем по большей части для себя. Но есть и другая причина, тоже довольно личная.

Человек желает отличаться от всех остальных, но также и соответствовать им. Он желает быть, насколько это возможно, «особым» и уникальным, но в то же время страстно мечтает, чтобы его уникальность всё же где-то «состыковывалась»: никто не хочет быть «чокнутым».

                                                                                                        Герард Реве 

Эту фразу Реве, которую он написал своему врачу Яну Гротхёйзе, я до сих пор ношу в себе, потому как она и открыла мне причину того, какие книги мы выбираем для чтения, какие области мы жадно стремимся исследовать, какие документальные фильмы мы готовы смотреть на любом языке, только бы впитать в себя. При всем желанном ощущении себя как нечто странное и отличающееся от других, в тебе остается желание найти эти свои черты в ком-то, чье внутреннее состояние ты считаешь схожим с собственным.

Для этого мы и пишем. Чтобы нашелся пусть даже один человек, кому это будет нужно, кто облегченно выдохнет от осознания того, что он не один такой, погруженный очень глубоко в себя и изредка не ощущающий и того немного, что может связывать его с внешним миром. 

Мне и самой это очень нужно, когда варево мыслей и сомнений долго циркулирует в сознании, пока не найдет свое разрешение в случайной фразе, чаще всего прочитанной в чьем-либо сборнике писем, дневнике или услышанной в чьем-либо монологе. Пару часов назад я облегченно выдохнула, потому что одна из таких мыслей нашла выход, когда я услышала, как аргентинский шеф-повар  Франсис Маллман говорил о людях, которых, по определенным причинам, он больше не "видит" в своей жизни. Я довольно болезненно воспринимала тот факт, что те, с кем долгое время находил общий язык, потом становятся совершенно далекими от тебя самого. И причина в том, что ты меняешься, или вы меняетесь одновременно, но только в разных направлениях. Я всегда оставляю в себе все то хорошее, что было, все, что дали эти взаимоотношения, но, как мне казалось, слишком легко отстраняюсь от них, потому что нет уже никаких сил пытаться найти темы для разговора там, где они навсегда утеряны. И это было сложно принять в себе, потому что, устав от всего, начинаешь винить уже себя, копать вглубь, потому что в окружении других, тебе кажется, что с тобой что-то не так, раз ты так запросто отпускаешь людей. Но, во-первых, не запросто, так как это всегда сперва сопровождается затаенной борьбой и закрыванием глаз на очевидное, а во-вторых, благослови бог таких людей как Франсис Маллман, которые не боятся говорить об этом вслух.

I make choices, and that’s such a beautiful thing about growing up. Learning to say no. In a nice way, you say no. I have this friend of mine, he was in the island, in fact 30 years ago when we first started, and we parted. We just went different ways in our lives. Once he came back to me, he said “Francis, you don’t like me anymore.” and I said no, it’s not that I don’t like you. We’ve chosen different styles of life. I still have these beautiful souvenirs of all the things we did together and how close we were and so on. But the truth is, it’s not that you bore me, but I don’t enjoy talking to you anymore and I don’t want to fight with you but you know there’s nothing in common between your life and mine nowadays. I would have never said that to him, but he asked me, so what could I say. I said the truth. But growing up has a bit to do with that too. Being able to tell the truth. To show who you are, even if it hurts.

                                                                                                      Francis Mallmann

Не стоит бояться произносить вещи, которые могут повлечь за собой непонимание и обвинения со стороны окружающих. Это то, что одновременно и отличает тебя, и объединяет с теми, кто действительно способен тебя понять.

...

Что ж, солнце и весна действительно растрясают от долгого сна тот промерзший тюфяк, в который мы превращаемся за пару месяцев зимы. Пару лет назад в Амстердаме, после того, как мы за день оббежали все музеи, которые мы себе наметили, а потом еще и заблудились ночью, в поисках магазина, я навсегда запомнила пухлое, влажноватое и огромное по своим размером печенье с орехами, которое мы, уставшие и счастливые, купили себе на завтрак. За всю поездку, которая была во всем абсолютно прекрасной, я не чувствовала себя более счастливой, чем тем утром, когда сидела на нашем крошечном, размером с небольшой стол для игры в бридж, балконе, с печеньем в руке и смотрела на проезжающих через мост велосипедистов. Это ощущение я собралась повторить, решив сделать похожее печенье. То, что я была абсолютно счастлива, без угрызений совести умяв сразу четыре штуки, не подлежит сомнению.

Amsterdam's Bakery Style Cookies with Walnuts and Huzelnut 

Ингредиенты :

• 2 ст. муки 
• 1/2 ч.л. разрыхлителя
• 1 ч.л. соли (мне так больше нравится, но можете добавить и 1/2 ч.л.)
• 170 топленого масла, охлажденного до комнатной температуры 
• 1 ст. коричневого сахара (если нет, берите обычный, чего уж там)
• 1/2 обычного сахара 
• 1 ч.л. ванильного экстракта 
• 1 яйцо + 1 желток 
• 3/4 ст. грецких орехов
• 1 ст. лесных орехов 

Разогрейте духовку до 160 С.

В отдельной миске смешайте сухие ингредиенты (муку, соль и разрыхлитель).

В чашу миксера добавьте топленое масло. Важное: масло должно быть именно топленым, не размягченным, а именно в жидком состоянии. Далее добавьте сахар, коричневый и обычный, и взбивайте 3-5 минут, это тоже важное. Это сделает печенья более мягким и пухлым. 

После этого добавьте в чашу миксера яйцо, желток и ванильный экстракт. Тоже взбиваем 3-5 мин. 

Далее осторожно добавляем сухие ингредиенты, но только теперь не взбивайте долго – только до того момента, как масса станет однородной, не дольше. 

Затем аккуратно всыпаем орехи и размешиваем.

Выстилаем два противня пекарской бумагой, и формируем из теста упитанные шары размером с ... ну, допустим, размером чуть меньшим, чем шар для игры в петанк, но лучше просто рассмотрите фотографию. 

Всё, в печь их. Пеките около 15 минут, максимум 17 – они должны стать золотистыми по бокам, но еще мягкими в середине. Когда они остынут, они станут более плотными, так что аккуратно, не перепеките. 

Счастье, счастье, счастье.